ПОСЛЕДНЯЯ ПЛОХАЯ ПРИВЫЧКА
Глеб оказался в какой-то подворотне и вдруг почувствовал, что от погони ему не уйти.
Да и надо ли?
Рано или поздно ему предстоит разговор с агентурой нынешнего Правительства. Слишком густую сеть запустила эта так называемая полиция нравов. А Глеб не хотел унижаться, говорить не то, что думает, изображать из себя совершенно другого человека. Лучше остаться самим собой. Даже сейчас, когда его могут убить на месте.
Особенно в такой момент.
Темнело. Сбавив шаг, Глеб не спеша прошел в конец двора, где находилась глухая стена, которую невозможно было одолеть без чьей-либо помощи. Здесь приютилась обшарпанная беседка, и Глеб присел, ожидая действий своих противников.
Всего лишь через несколько секунд на входе во двор замелькали тени, затем мощный луч фонаря осветил Глеба, но тот даже не попытался уклониться, спрятаться в тень. Наоборот – улыбнулся, помахал рукой.
Фонарь выключили. К беседке кто-то медленно приближался. Один.
– Это делает вам честь, – пробормотал Глеб, подумал и достал из кармана то, из-за чего все это происходило.
Это была пачка сигарет. Глеб раскрыл ее, там оставались еще две сигареты, остальные он раздал. Глеб вытащил одну, закурил. Тот, кто приближался к беседке, подал голос:
– Я бы на твоем месте этого не делал.
Он подошел вплотную, остановился, и Глеб с удивлением рассмотрел его лицо. Это был друг его детства и одноклассник.
– Ты? – пробормотал Глеб. – И, судя по тому, что ты в отличие от меня не удивлен, ты знал, за кем идет охота. Хочешь сигаретку? Последняя.
Антон покачал головой.
– Выбрось. Иначе кто-нибудь из моих людей пристрелит тебя. Они имеют на это полное право.
– Неужели? – равнодушно произнес Глеб и глубоко затянулся.
– Ты знаешь это. Курение запрещено декретом от двадцать второго марта две тысяча…
– Знаю, знаю, – перебил его Глеб. – Все знаю. Сначала под страхом смертной казни запретили ругаться в общественных местах, затем переходить дорогу в неположенном месте, превышать скорость, а после просто с негодованием смотреть друг на друга.
– Выбрось сигарету, – потребовал Антон. – Я ведь ради тебя же прошу.
– На этом фоне, – добавил Глеб, игнорируя требование. – Удивительно, что курение оказалось почти что самой последней плохой привычкой.
Антон промолчал. Кажется, поведение оппонента смутило его. Он не ожидал подобной реакции. Глеб усмехнулся.
– Надоело! – заявил он. – Делайте, что хотите, но я больше скрываться не буду. А вот курить не брошу.
– Послушай, – тихо сказал Антон. – Я ведь помню, когда мы были еще детьми, и все курили, ты наоборот даже попробовать отказывался. Ты… спортом занимался. Ты вообще вел здоровый образ жизни.
Антон хотел еще что-то добавить, но Глеб быстро вставил:
– Но все это я делал САМ! САМ, понимаешь? Я ТАК ХОТЕЛ! А вовсе не потому, что меня могли уничтожить.
Антон вошел в беседку, присел рядом. Тяжело вздохнул.
– Ничего не понимаю, – пробормотал он. – Ты что, не знаешь, сколько горя в прошлом принесло курение? Сколько жизней забрал только рак легких? Сколько здоровья погублено? Сколько растрат это стоило обществу? Не знаешь?
– Знаю.
– Тогда почему?! Почему ты сопротивляешься искоренению этого зла? Почему ты бросил работу, чтобы ездить по стране и распространять сигареты, и еще при этом нести всякую чушь, засоряя людям мозги? Почему?
Глеб с наслаждением затянулся в последний раз, добив сигарету до самого фильтра, затем с сожалением отбросил окурок.
– Потому, – сказал он. – Что курение – это последнее, что помогает остаться в человеке человеческому.
– Что?! Что за бред ты несешь? – Антон вскочил. – Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?! Тебе же лучше, если…
Он осекся, заметив, что Глеб качает головой.
– Еще один известный классик давным-давно сказал: человек поступает не только ради выгоды, иногда он поступает просто по своему хотению. Если даже ему это невыгодно, он все равно так поступает.
– При чем здесь это?
– Притом, что человеку не надо, чтобы ему делали что-то хорошее, если он этого не хочет. Просто… оставьте его в покое, а он сам разберется. В противном случае… он проклянет всю выгоду какого-то дела, если его ЗАСТАВЯТ это делать.
– Черт, я не собираюсь слушать эти бредни…
– Это не бредни, – перебил, повысив голос, Глеб. – Бредни – это то, во что хотят превратить общество. Люди все больше и больше напоминают какие-то механизмы. Им просто не оставили права на ошибку. Нельзя проявить ни одной негативной эмоции, иначе – казнь. Вырвут, как сорняк.
– Это неизбежный переходный период…
– Заткнись, – беззлобно, негромко потребовал Глеб, и это подействовало. – Это похоже на стерилизацию. Типа, у вас есть такая штучка между ног, она может принести в жизни немало бед, а так чаще и бывает, и потому мы лучше отрежем ее у вас, и тогда с вами НИКОГДА НЕ СЛУЧИТСЯ НИЧЕГО ПЛОХОГО!
Антон, хмурый, притихший, как змея в траве, молчал. Глеб улыбнулся. Ясная спокойная улыбка, как будто он дома беседовал с давним другом за чашкой чая.
– Вот почему я курю и всем советую курить. Хотя пару десятков лет назад советовал обратное. Быть может, это пробудет в людях хоть что-то чисто человеческое – иногда делать то, что вредно и, по большому счету неправильно. Иначе… люди просто перестанут быть людьми.
Антон медленно вышел из беседки. Глеб встал, опять вытянул пачку сигарет.
– Я так понял, ты не хочешь сигаретку? Что ж. Ты не против, если я побалуюсь?
Антон оглянулся, тихо сказал:
– Если ты сейчас выбросишь эту гадость, у тебя еще будет шанс спастись. Я… посодействую. Но если… Тебя расстреляют прямо в этой подворотне.
Глеб улыбнулся.
– Благодарствуя за заботу. Но я уж… Прости меня вредного. Ты только это… Дайте докурить.
Антон ничего не ответил и спустя несколько секунд исчез в темноте.
Глеб медленно тянул сигарету, смотрел в звездное небо и улыбался. Ему было спокойно. Он даже забыл, что его наверняка кто-то держит на прицеле, а жить осталось считанные секунды.
А потом раздался выстрел.